Продолжение статьи
В экономике Трампа рост числа рабочих мест достается женщинам. Это не совсем хорошо.
Вплоть до 1960-х годов даже обычная работа была достаточно комфортной, чтобы привлечь многих мужчин. Типичный страховой агент ездил по городу на служебном автомобиле, обрабатывая по несколько заявок в день. Страховые компании часто продвигали их на руководящие должности. Но по мере роста затрат в 70-х годах компании начали экономить, переводя агентов «внутрь», где те обрабатывали гораздо больше заявок в день по телефону и с помощью терминалов. Продвижение по службе стало труднодоступным. Именно тогда мужчины стали отказываться от работы.
Чтобы объяснить, почему почти всегда именно женщины бросались на работу, когда качество вакансий ухудшалось, Рескин и Руз представили рынок труда как гигантскую систему ранжирования. Работодатели, утверждали они, по сути, выстраивали потенциальных работников в ряд от наиболее желательных до наименее желательных, причем мужчины, как правило, стояли выше женщин, во многом из-за сексизма. Когда мужчины, или, по крайней мере, наиболее востребованные мужчины, теряли интерес к работе, работодатели обращались к следующей группе — женщинам — чтобы заполнить образовавшуюся нишу.
Этот сдвиг также имел тенденцию к самоподкреплению. Как только определенный процент женщин начинал работать в той или иной профессии, оставшиеся мужчины считали ее менее престижной и часто тоже уходили — процесс, который более поздние исследователи сравнивали с « загрязнением » или повторной сегрегацией жилых районов . Как сказал один из авторов, работавший наборщиком: «Теперь это работа для девушек».
Заманчиво полагать, что в 2026 году рынок труда уже не будет напоминать ту грубую систему ранжирования, которую описывали Рескин и Руз, и женщинам не придется ждать, пока мужчины потеряют интерес к той или иной профессии, прежде чем массово устроиться на работу. Безусловно, женщины добились реальных успехов в таких престижных областях, как юриспруденция и медицина.
Но если проанализировать цифры, то начнёт прослеживаться знакомая картина: мужчины удерживают самые престижные и высокооплачиваемые должности; растёт число женщин, занимающих унизительные варианты тех профессий, которые когда-то были мужскими. (Новая особенность, как отметила Руз в статье 2018 года, написанной ею совместно с коллегой, заключалась в том, что ряд низкооплачиваемых и низкостатусных профессий, таких как повара и регулировщики дорожного движения, «маскулинизируются» и непропорционально часто занимают представители небелой расы и иммигранты.)
Профессия в сфере здравоохранения может выявить наши проблемы. Нейрохирурги и кардиологи, зарабатывающие в среднем более полумиллиона долларов в год, по-прежнему в подавляющем большинстве мужчины, в то время как женщины сейчас составляют около двух третей педиатров и почти половину семейных врачей, причем обе профессии относятся к числу самых низкооплачиваемых. Женщины также сейчас составляют большинство среди фармацевтов — в этой области консолидация подорвала условия труда — и большинство среди медсестер-практиков, самой быстрорастущей профессии в сфере здравоохранения в стране. Медсестры-практики обычно зарабатывают около 130 000 долларов в год и выполняют высокостатусные задачи, такие как диагностика пациентов и назначение лекарств. Но на практике многие пациенты и медицинские учреждения полагаются на них как на более дешевую альтернативу врачам. «Врачи стоят дорого, а медсестры-практики — нет», — недавно заявил представитель кадрового агентства газете The Wall Street Journal.
Если в ближайшие годы искусственный интеллект еще больше подорвет позиции женщин в тех сферах, где они добились успехов, это вряд ли будет беспрецедентным явлением. Исторически сложилось так, что работодатели часто ассоциировали автоматизацию с женским трудом, будь то на заводе или в офисе. «Менеджеры быстро пришли к выводу, что умение работать с машинами — это женское качество, позволяющее отличать эту работу от якобы более интеллектуальной работы, выполняемой мужчинами-клерками», — пишет Хикс в книге «Запрограммированное неравенство» о британской компьютерной индустрии.
Первыми программистами были преимущественно женщины. Но в 1960-х годах эта область стала гораздо привлекательнее для мужчин, поскольку повысилась ее заработная плата и престиж.
Когда я спросила Руз, может ли гендерная динамика снова измениться в обратную сторону, когда искусственный интеллект вытеснит компьютерное программирование, она уточнила, что не является экспертом в области ИИ. Но если технология приведет к разделению технологической индустрии на более и менее квалифицированные должности — скажем, на смесь высокооплачиваемых архитекторов программного обеспечения и низкооплачиваемых программистов, которые исправляют ошибки роботов-программистов, — «то я все еще думаю, что именно это и произойдет», — сказала она. «Именно эти должности мужчины захотят занимать, а должности более низкого уровня тогда феминизируются».
И, добавила она, этот сдвиг не обязательно ограничится разработкой программного обеспечения. Она опасается, что если ИИ ускорит разделение юристов, журналистов, архитекторов и копирайтеров в рекламе на низкостатусных роботов-нянек и высокостатусных партнеров и великих стратегов, женщины окажутся в проигрышном положении, если не будет вмешательства со стороны правительства или других органов. «Это будет повторением истории», — сказала она.
Исходные изображения для иллюстрации выше: George Marks/Getty Images; H. Armstrong Roberts/ClassicStock, via Getty Images; Sigrid Olsson/PhotoAlto, via Getty Images.
— корреспондент газеты Times, освещающий жизнь офисных работников и уделяющий особое внимание таким вопросам, как заработная плата, искусственный интеллект, безработица и экономическая мобильность.
