Феномен советского балета для всех тех, кто хотя бы мало-мальски интересуется этим самым зрелищным, красивейшим, грациозно-возвышенным видом искусства, очевиден. Потому-то и неудивительно: советские граждане в своём большинстве привыкли к мысли о том, что советский балет — лучший в мире.
С этим утверждением всецело соглашались и за рубежом. По большому счёту никто его в мире балета на рубеже 50—80-х годов прошлого века не пытался серьёзно, аргументированно оспаривать. Хотя, конечно, и у советского балетного искусства имелись свои сложности, узкие места и проблемы. Но они, впрочем, не помешали ему стремительно развиваться и стать уникальным явлением мирового масштаба, аналогов которому в истории балета не было…
Живое искусство, как известно, творят живые люди. Они-то начиная с 1920-х годов и творили великую историю советского балета, которому позже начнут рукоплескать на лучших мировых сценах. И каждое поколение творцов в своей среде формировало самых ярких, становившихся звёздами первой величины. Настоящей звездой являлась и Ольга Лепешинская, 110-летие со дня рождения которой приходится на 28 сентября текущего года, при том что самой этой пресловутой «звёздности», во многом опороченной и даже опошленной уже в российских реалиях, в ней не было. А между тем люди на протяжении 30 лет ходили в Большой театр удивляться её искусству. Ходили именно «на Ольгу Лепешинскую» — всё равно в каком спектакле, в какой партии. Лишь бы на Лепешинскую, всегда, что называется, сражавшую их наповал.
Ольге Лепешинской в советском балете принадлежит особая роль. И уже хотя бы по той причине, что танец для неё, как отмечали коллеги и критики народной артистки, был даже не радостью, не удовольствием, а наслаждением. Она буквально жила танцем, дышала им, и большего счастья для неё не было. И везде, и всегда её выступления в любой аудитории оборачивались триумфом. Отвечала же она благодарной публике своей неподражаемой улыбкой, в которой, казалось, заключалось нечто большее, чем только радость и благодарность за тёплый приём.
Техника классического танца Лепешинской была безупречной, совершенной, собственно, в балетной лексике не было ничего, ей недоступного. К тому же Ольга Васильевна являлась и выдающейся актрисой широкого диапазона. Ей одинаково удавались роли лирические, комические, драматические, героические. Потому и танцевала она в таких грандиозных балетах, как «Лебединое озеро», «Жизель», «Красный мак». Самой же блистательной и непревзойдённой навсегда останется её Китри в «Дон Кихоте». Неудивительно, что в костюме этой героини молодую балерину, успевшую уже завоевать всесоюзную известность, в 1939 году в портрете запечатлел выдающийся художник А. Герасимов (этот портрет хранится в Третьяковской галерее).
При этом балерина сознательно стремилась расширять рамки своего амплуа. Был, например, в самом начале её сценической деятельности, в репертуаре Большого театра балет «Светлана» Д. Клебанова, давно забытый, в котором Лепешинская прекрасно представляла таёжную девушку с героическим, даже трагическим характером, преисполненную высокого самопожертвования во имя Родины.
Но особо эффектным оказалось её участие в балете А. Крейна «Дочь народа», где она с необычайной силой выразительности исполняла сцену допроса партизанки гестаповцами. О роли мужественной партизанки следует сказать более подробно. Дело в том, что готовившийся к постановке балет «Дочь народа» из-за ряда драматургических недостатков так в репертуар Большого театра и не вошёл. А вот сцену из него «Допрос партизанки», где роль партизанки превосходно исполняла Лепешинская, было решено показать на первом Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Праге в 1947 году. И зрители эту хореографическую композицию приняли тогда восторженно, ведь балерина в ней воспроизводила события совсем недавно закончившейся войны. Лепешинская в этой сцене со своими партнёрами исполняла танец, построенный на сложных, даже рискованных моментах, с необычайным подъёмом и выразительностью. Немудрено, что после одного из показов «Допроса партизанки» за кулисы к Лепешинской прибежала молодая женщина и, обнимая балерину, заплакала. «Смотрите, вот на моей руке выжжено фашистами клеймо. Я перенесла сама то, что сейчас видела на сцене», — призналась она.
«Танец Лепешинской рождал ощущение захватывающей дух радости, смелости, ликующей отваги, — отмечал известный советский и российский театральный режиссёр, театровед и балетовед Б. Львов-Анохин. — Сама её виртуозность была головокружительно бесстрашной. Невероятный темп, неутомимая энергия, радость жить, быть, прыгать, бегать, летать, кружиться, танцевать вызывали в зрительном зале ответные эмоции — ту же радость, бодрость, весёлость. Её жажда движения, одержимость движением создавала впечатление неувядаемой молодости, ибо только в юности бывает такая озорная неугомонность. Всё это как нельзя лучше подходило к таким партиям, как Китри в «Дон Кихоте», Лиза в «Тщетной предосторожности», Суок в «Трёх толстяках», Сванильда в «Коппелии», Светлана и Мирандолина в одноимённых балетах.
Не только в комедийных, но и лирических, драматических ролях Лепешинская «вела» свою тему смелости, отваги. Она подчёркивала, что Золушке нужно было набраться храбрости, чтобы решиться поехать на запретный бал, что вера Ассоль в чудо («Алые паруса») требовала мужества. Амплуа Лепешинской скорее всего можно определить старинным словом «инженю», но она соединила необходимые для него детскую непосредственность и живость с несвойственными ему волей, целеустремлённостью, торжествующей дерзостью, воплощённой не только в лукавых проказах, но и в поступках, требующих недетской решимости».
Лепешинская обладала даром публику удивлять и завораживать. Об этом вспоминал известный артист балета, хореограф, педагог, народный артист РСФСР П. Гусев: «Помню странное ощущение: выходит Лепешинская, и кажется, на сцене больше никого нет, она одна, всё внимание на неё, и, когда она уходит со сцены даже на несколько мгновений, ощущаешь беспокойство, где же она, скорей бы появилась вновь! Она появлялась, и волна счастья жить, танцевать захлёстывала зал с головой! Если бы всю радость, которую дарила она зрителям, собрать вместе и вернуть ей, она прожила бы тысячу лет!»
И тем не менее Ольга Васильевна в искусстве прожила жизнь долгую и необычайно интересную. Принципиально важно в связи с этим отметить, что жизнь и творчество Лепешинской пришлись на судьбоносную эпоху, позволившую сформироваться балетному артисту нового типа — артисту, впервые шагнувшему в массы, так как на протяжении столетий классический балет являлся искусством для избранных, в котором ростки общедоступной народной культуры пробивались с трудом. И только при Советской власти все препоны, мешавшие народу приобщиться к классической хореографии, были окончательно сняты. Потому необычайно талантливая Лепешинская и оказалась в одном почётном ряду с М. Семёновой, Г. Улановой, Н. Дудинской, А. Мессерером, М. Габовичем, А. Ермолаевым, В. Чабукиани, К. Сергеевым — выдающимися мастерами, которым посчастливилось закладывать фундамент советского балетного театра. И в этой когорте блестящих индивидуальностей Ольге Васильевне суждено было занять особое место, базировавшееся на её беззаветной преданности танцу, воле к преодолению любых его технических сложностей, живости воображения, душевной и физической подвижности, глубокой сердечности её танца, а также на удивительном созвучии танца настроениям и эмоциональной тональности эпохи.
Добавим, что Лепешинская также выделялась благодаря покорявшей публику современности стиля созданных ею образов, будь то в балетах классических или современных. Разумеется, балерина была человеком со сложившимся мировоззрением, жаждавшим жить активной общественной жизнью, в которой танец и балетный театр — неотъемлемая часть и форма общественной деятельности, а вместе с тем и средство служения времени, культуре, народу и Отечеству.
Все эти характеристики целостного портрета в ней при этом проявлялись просто, без лишних прикрас и пафосности, естественно и убедительно. Такое гармоничное единство многих начал в Лепешинской в том числе проявлялось и потому, что её интересы не ограничивались специфическими вопросами танцевального мастерства, а были значительно шире. Оттого постоянно и стремилась она находить со своим зрителем самые разносторонние связи. Зрителю же это свойство в актрисе очень импонировало. Он с большим интересом и удовольствием воспринимал не только сами спектакли с участием Ольги Васильевны, но и её персональные концерты, творческие встречи, участие в телевизионных выступлениях (она являлась одной из ведущих популярной телевизионной передачи «О балете»), а также публицистику балерины, с которой она обращалась к согражданам в периодической печати.
Особо подчеркнём то, что Лепешинская была подлинно советским творцом, всегда высоко нёсшим знамя советского искусства. Она беспредельно верила в историческую правоту идей, которые воплощала своей жизнью и творчеством. Её неизменно отличали цельность натуры, убеждённость во взглядах на жизнь и суждениях о ней, а также ищущая мысль. И при этом в ней не наблюдалось ни раздвоенности натуры, ни скепсиса, ни разлада между словом и делом, ни подчинённости случайным настроениям или негаданным поворотам личной судьбы.
Лепешинская росла вместе со временем, с советской действительностью и шла в ногу с ними. Причём её занимало не только творчество. В молодые годы, к примеру, Лепешинскую избирали комсомольским вожаком Большого театра, и по её инициативе комсомольцы главной театральной сцены страны крепко подружились с первопроходцами Метростроя (многим её коллегам запомнилось, как она спускалась в шахту строившегося метро, где весело и отчаянно рыла котлован под новое здание на Каляевской улице). В целом она приобретала опыт, знания, мудрость, что с годами позволило ей стать не только признанным педагогом, но и одним из самых авторитетных пропагандистов советского балетного искусства.
Причём миссию полномочного представителя советского балета Ольга Васильевна особо удачно несла за рубежом. Владевшая иностранными языками, Лепешинская охотно делилась своими богатыми профессиональными знаниями с молодыми артистами многих стран мира. Её ценили и любили в Римской академии танца, в Стокгольмском королевском театре, в Венгерской национальной опере, в Академии искусств ГДР, в театрах Югославии и Японии. А на Филиппинах ей и вовсе присвоили степень доктора гуманитарных наук. И везде она удивляла своих слушателей не только ярким ораторским талантом, но и высочайшим интеллектуальным уровнем, редкостной эрудицией, позволявшей ей от балета, о котором она знала буквально всё, легко и плавно переходить к любой теме из сфер литературы, культуры, музыки, философии, истории.
Большая творческая жизнь Ольги Васильевны была столь насыщенной, что об отдыхе ей и не думалось. И так у неё повелось с молодых лет. Но именно такая энергичная, наполненная творчеством и подвижнической деятельностью жизнь и приносила ей радость. Потому-то и считала себя Лепешинская человеком состоявшимся и счастливым: «Я — счастливый человек! Всякое творчество, в том числе и творчество артиста, сопряжено с неуспокоенностью, поисками, волнениями, порой и разочарованиями, и тем не менее труд мой радостен. Называется он искусством классического танца…
Каждый балет, каким бы старым он ни был, таит много радостей, много «открытий» для актёра. Хотя, впрочем, бывает ли классика старой? Порой классика бывает вполне современной, выраженной в убедительной, реалистической манере. Важно и нужно найти в ней новое, новое для себя, будь то балет «Лебединое озеро», романтика которого привлекает каждую балерину, или искромётный, полный темпераментных испанских танцев балет «Дон Кихот»…
Удивительное это чувство — желание танцевать! Удивительное и прекрасное!»
Вообще же танцевать Лепешинская начала рано, и уже во время учёбы в Московском хореографическом училище на неё стали обращать внимание. Впрочем, не замечать одарённость юной ученицы и её исключительное трудолюбие окружавшим её людям было сложно. В 1933 году талантливейшая ученица выдающегося балетного педагога В.А. Семёнова на выпускном спектакле училища — балете П. Чайковского «Щелкунчик» — столкнётся с огромным успехом, в результате которого её сразу зачислили в труппу Большого театра, что в практике балетного театра и тогда, и сейчас случается крайне редко.
В первые же годы своей творческой деятельности Лепешинская успешно исполнила главные роли в балетах «Тщетная предосторожность» П.-Л. Гертеля, «Три толстяка» В. Оранского. Это были непростые роли. Лиза в «Тщетной предосторожности» — образ, полный пламенной жизнерадостности, а вот Суок в «Трёх толстяках» — кукла и обаятельная девочка, воспитанная в бродячем цирке, а вместе с тем и маленький борец за свободу друзей народа. Такой была и маленькая Маша в «Щелкунчике» Чайковского. Аврора в «Спящей красавице» станет одной из любимых ролей Ольги Васильевны, в которой балерина реализовала лучезарный, эмоциональный танец, органически сливавшийся с тончайшей нюансировкой ритмов и мелодий великого Чайковского, а по сути — с музыкой живой человеческой души.
Примерно в тот же период Лепешинская вплотную соприкоснётся в балете с пушкинской темой. Сам Пушкин ей был понятен и дорог с детства. А вот первенцем её балетной Пушкинианы станет роль Полины в спектакле «Кавказский пленник» Б. Асафьева, поставленном в 1938 году.
Довоенный период творчества молодой балерины был отмечен и другими яркими ролями, украсившими балетные постановки Большого театра. Амур в «Пламени Парижа» Б. Асафьева, Сванильда в «Коппелии» Л. Делиба, Зина в «Светлом ручье» Д. Шостаковича, Светлана в одноимённом балете Д. Клебанова, Китри в «Дон Кихоте» Л. Минкуса, Оксана в «Тарасе Бульбе» В. Соловьева-Седого, Одетта — Одиллия в «Лебедином озере» П. Чайковского — не только выдвинули Лепешинскую в число ведущих артисток балетной труппы Большого театра, по-настоящему прославили, но и стали основанием для её послевоенного взлёта к вершинам советского балета.
Отличится Ольга Васильевна и в годы Великой Отечественной войны. И уже хотя бы тем, что с её началом она окончит курсы медсестёр и потребует немедленного призыва в армию. Её с трудом уговорят сражаться иным оружием — искусством. И она создаст фронтовую бригаду со специальным репертуаром и станет смело и неутомимо выступать перед бойцами вблизи передовых позиций и в госпиталях. Таким образом актриса помогала согражданам выстоять в страшной войне. Помогала танцем и словом. И её танец, полный огня и вдохновения, поднимал дух бойцов. А из кратких словесных приветствий Лепешинской красноармейцы узнавали о жизни и настроениях тыла, самоотверженно трудившегося и помогавшего фронту.
Многие солдаты с благодарностью вспоминали любимую балерину в вальсах И. Дунаевского и М. Мошковского, исполнявшихся ею под открытым небом — на площадках перед Белорусским вокзалом, на прифронтовых полянах. Её концертный репертуар был обширным. По географии же тех выступлений можно проследить её личный военный сценический путь. Так, в самый разгар Сталинградского сражения, 31 августа 1942 года, в Куйбышеве Лепешинская давала свой первый сольный концерт, сбор от которого поступил в Фонд обороны. Примерно такой же концерт повторился 16 ноября 1942 года в Москве, на сцене филиала Большого театра. 30 декабря в Куйбышеве (тогда там находился эвакуированный Большой театр) Ольга Васильевна представила образ Ассоль в балете «Алые паруса» В. Юровского по одноимённой повести А. Грина. А 29 марта 1943 года она выступала в концерте для сбора средств в фонд по созданию танковой колонны «Советский актёр». В августе 1943 года Лепешинская вместе с другими артистами выступала в частях Степного фронта сразу после завершения Битвы на Курской дуге.
Напоминанием о тех концертах Лепешинской служит документ, датированный 1 сентября 1943 года, отпечатанный средствами фронтовой типографии и гласивший: «Военный совет и Политическое управление Степного фронта выражает Вам глубокую благодарность за участие в концертах для частей Действующей Красной Армии и населения освобождённого от немецких захватчиков гор. Харькова.
Рядовой, сержантский, офицерский состав и генералы фронта восхищены высоким художественным мастерством Ваших творческих выступлений и всегда рады видеть и слышать Вас на фронте.
Искренне желаем Вам новых успехов в развитии нашей прекрасной советской культуры!»
Подписал же это письмо командующий войсками Степного фронта, генерал армии, будущий маршал И.С. Конев. Вместе со своими товарищами по руководству фронтом Иван Степанович восхищался творчеством балерины, выступления которой перед красноармейцами неизменно проходили на ура.
Тут же отметим, что Лепешинская в суровом 1943 году вступила в ряды ВКП(б). А созданный ею в годы военного лихолетья образ Ассоль по-своему важен и значим. По существу, актриса представила тогда тонкий психологический портрет девочки, уверовавшей в грядущее счастье. Разумеется, эта вера в годы Великой Отечественной войны вызывала понимание и восторг публики, жившей будущим приходом Победы.
Самыми же плодотворными для Лепешинской стали послевоенные годы. Сразу после окончания войны Ольга Васильевна блистала в роли Золушки. «Но особенно значительной стала наша работа над «Золушкой», — три десятилетия спустя вспоминал выдающийся балетмейстер, режиссёр, педагог, народный артист СССР Р. Захаров. — Она проходила в незабываемые дни Победы нашего народа над гитлеровскими захватчиками, и мы трудились тогда с огромным подъёмом. Нам казалось, что замечательная музыка Сергея Сергеевича Прокофьева наиболее полно выражает тот радостный душевный настрой, ту приподнятость чувств, с которыми советские люди тогда жили. Партию Золушки я создавал, имея в виду Лепешинскую, рассчитывая на особенности её светлого дарования, и не ошибся — образ доброй, скромной девушки-замарашки, превратившейся затем в прекрасную принцессу, удался балерине превосходно».
Да, Золушку Лепешинская на сцене Большого театра представила блестяще, за что в 1946 году была удостоена Сталинской премии первой степени. Потому и по прошествии многих лет отечественные балетоведы сходятся во мнении, что прокофьевская Золушка — удивительное создание балерины, прекрасно продемонстрировавшей публике существо бесконечно доброе, чуткое, влюблённое в труд, который ей не был в тягость. Конечно, сама хореографическая техника Лепешинской в этом балете говорит о многом.
И в первую очередь о том, что она необыкновенно тонко прочувствовала музыку Прокофьева, пропустив её через своё сердце. Затем она мастерски под эту довольно сложную музыку, что очень не просто, подводила нужные движения и весь танец в целом. Зритель был в восторге, ну а профессионалы говорили, что Лепешинская эту музыку даже не прочувствовала, она с нею родилась…
Блестяще Лепешинская в 1947 году выступила и в роли отважной французской крестьянки Жанны в выдающемся балете Асафьева по музыкальным материалам Великой французской революции «Пламя Парижа» (к счастью, продолжающему свою сценическую жизнь и в наше время), также отмеченной Сталинской премией первой степени. Кстати, этот балет высоко ценил сам И.В. Сталин, любивший тонкое балетное искусство и многое сделавший и для его развития в нашей стране, и для Большого театра Союза ССР, о чём в одном из поздних интервью рассказывала Ольга Васильевна: «…Когда у него было свободное время, он всегда приезжал, садился в свою ложу, и мы знали, что Сталин в театре… Сталин очень любил балет «Пламя Парижа», который и для нас был святым. Он часто приходил только на один акт, в котором происходило взятие Тюильри. Сталин сделал очень много для Большого театра, при нём театр превратился в единое целое. Появились первоклассные музыканты, а сам оркестр стал таким же цехом, как балет и опера».
После войны в жизнь актрисы снова вернулся Пушкин. Роль Лизы в балете «Барышня-крестьянка» Асафьева стала для неё новым открытием, позволившим смело окунуться в волны лирических дуэтов и озорного гротеска, а вместе с тем в прихотливые перевоплощения пушкинской героини.
А вот комедийный талант Лепешинской подарил балету и кинематографу яркую пушкинскую Наталью Павловну в «Графе Нулине». Образ ловкой притворщицы и провинциальной кокетки, хорошо знавшей цену своим чарам и женскому достоинству, и на балетной сцене, и на киноэкране Ольгой Васильевной был реализован мастерски. Более того, широкий экран приблизит к массовому зрителю прекрасное лицо актрисы — актрисы «театра переживания», в совершенстве владевшей тайнами «жизни человеческого духа».
Заметной оказалась и её Параша в «Медном всаднике». Лепешинская сумела представить Парашу типичной девушкой петербургского предместья, робкой в центре города, среди толпы у памятника Петру и раскованной среди подруг. И в то же время она в трагический момент проявит мужество.
Не будет преувеличением сказать, что практически все роли Лепешинской исполнялись прекрасно, чувственно, с полной отдачей физических и духовных сил. И при этом на сцене она словно бы парила: зритель не замечал её усилий, сложнейших технических решений, переживаний, наконец. Ярчайшая и талантливейшая представительница советской балетной школы, Лепешинская и мысли не допускала, что можно зрителя как-то огорчить, не раскрыть перед ним тот или иной образ, не оправдать ожиданий, не поспособствовать осмыслению им увиденного. Искусство балета, в чём Ольга Васильевна не сомневалась, должно принадлежать народу. И артисты балета должны народ к нему всячески приближать.
Лепешинской повезло на сцене себя в полной мере реализовать. Посчастливилось ей танцевать в ансамбле и с выдающимися артистами балета Большого театра: А. Мессерером, М. Габовичем, А. Ермолаевым, В. Преображенским, Ю. Кондратовым, П. Гусевым, С. Коренем, А. Радунским, М. Лиепой. Большинством же её спектаклей дирижировал крупнейший советский балетный дирижёр Ю. Файер, отлично чувствовавший все особенности танцующего актёра и досконально понимавший все тонкости хореографии.
На протяжении всей жизни Ольга Васильевна являлась человеком действия, человеком, которого жизненная энергия буквально переполняла. Уйдя со сцены, она занялась педагогической деятельностью. Общественной же работой она занималась всегда. Причём в преклонные годы Лепешинская старалась темпов не сбавлять. Важно при этом отметить, что уже в российской действительности она продолжала мужественно и последовательно сражаться (это слово наиболее точно выражает всю её многолетнюю многогранную и настойчивую деятельность) за судьбу отечественного балета, за сохранение и развитие его высокой нравственно-эстетической миссии в искусстве нашей страны.
Но Лепешинской была дорога и вся наша культура в целом. Её тревожили судьбы российских культуры и искусства, образования и науки. Она беспокоилась за многие учреждения культуры и образования, старалась им помогать, до последнего возвышала свой голос, голос высочайшего гражданственного звучания, дабы подсказать, направить на правильный путь, помочь, защитить, отстоять, добиться торжества правды и справедливости… К слову, Лепешинская первая подписала открытое письмо министру образования РФ В.М. Филиппову «Верните в школу Павку Корчагина». Вместе с ней этот важнейший документ, опубликованный в «Правде» (номер от 20—21 января 2004 года), подписали и такие авторитетные деятели отечественного искусства и культуры, как А. Пахмутова, Н. Добронравов, О. Фельцман, В. Цигаль и другие.
Выдающаяся артистка балета, педагог, общественный деятель, Лепешинская по сути до конца своей земной жизни оставалась настоящим патриотом. Советское государство, а затем и Россия, высоко оценили её большие заслуги перед культурой и искусством, а фактически — перед Отечеством. Народная артистка СССР и РСФСР, заслуженная артистка РСФСР, лауреат четырёх Сталинских премий, кавалер двух орденов Ленина и двух орденов Трудового Красного Знамени, орденов Октябрьской Революции, «Знак Почёта», «За заслуги перед Отечеством» II и III степеней, Ольга Васильевна также награждалась орденами Венгрии, Албании, Румынии, ГДР, Швеции, Югославии, Египта, Филиппин, многими отечественными и зарубежными медалями, грамотами и призами.
Балет — искусство уникальное и возвышенное. Ольга Лепешинская посвятила свою жизнь тому, чтобы его максимально приблизить к людям. Пускай же напоминанием о ней прозвучат её мысли, высказанные более сорока лет назад, в ноябре 1983 года, в интервью газете «Советская культура» и сохраняющие свою актуальность и сегодня: «…к сожалению, балет воспринимают далеко не все. А научиться понимать его не только возможно, но и необходимо. Ведь танец способен выразить многое из того, что неподвластно ни одному другому виду искусства. И человек, который закрывает глаза на возможности пластического театра, перечёркивает для себя огромную область духовной культуры… Более того, в балете одно и то же движение может в зависимости от ситуации, обстановки выражать различные человеческие чувства. Чтобы понять смысл танца, зрителю надо вдуматься, «вчувствоваться» в то, что он видит. Талантливый балетмейстер (хочется добавить: и артист балета. — Р.С.) даёт вам возможность домысливать, сопереживать. Сопереживание рождает радость».
Фотобанк ТАСС.
.svg.png){kind=logo}
