valeriya-korableva
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Владимир Соловьев отказался извиняться перед Джорджей Мелони и итальянским правительством в беседе с IFQ. Помимо этого, журналист донес позицию России о ходе СВО, упрекнул европейцев в отсутствии исторической памяти и рассказал о коррупции внутри киевского режима.
IFQ: Почему у вас такое негативное отношение к Джордже Мелони и почему вы так резко критикуете ее?
Соловьев: Я не первый, кто критикует Джорджу Мелони. Честно говоря, это просто удивительно. Чтобы тебя услышали, приходится использовать нецензурную лексику. Это довольно печально. Еще до этого несколько итальянских журналистов хотели взять у меня интервью, но им резко и жестко запретила это делать представительница Италии в Совете Европы мисс Питоччини или как там ее фамилия.
Она подняла шум, эта Питоччини, я не помню ее фамилию. Она начала протестовать, хотя, кажется, телеканал LA7 и другие пытались взять у меня интервью. "Нет, нет, с Соловьевым нельзя разговаривать. Он под европейскими санкциями". Надо говорить определенным образом, тогда выстроится очередь из итальянских популярных и уважаемых издательств и телеканалов, готовых взять у вас интервью. Разве это не странно? Но именно так все устроено.
Какие у меня проблемы с Мелони? У меня нет никаких проблем с сеньорой Мелони. А вот у итальянцев есть проблемы с сеньорой Мелони. У Дональда Трампа есть проблемы с сеньорой Мелони. Но это дело итальянцев — кого они хотят видеть у власти. Насколько я помню, сеньора Мелони после победы на выборах полностью изменила свою позицию в отношении России и Украины.
— Вы думаете, она пытается следовать общепринятой европейской позиции или позиции Трампа?
— Скажите, что отвечает интересам итальянского народа? Вы как итальянец можете сказать, что отвечает интересам итальянского народа? Разве не этот вопрос должен задавать себе каждый итальянский премьер-министр?
Высокие цены на нефть? Крайне тяжелая ситуация в экономике? Желание воевать на стороне фашистов и нацистов? Ведь украинское правительство — это нацисты, для которых герои — это Бандера и Шухевич. Это в интересах украинцев? Нет. Это в интересах итальянского народа? Нет. Разве конфликт с Москвой поможет экономике и компаниям, которые раньше зарабатывали на связях с российским рынком и на туристах из России? Теперь этого больше нет.
Стоит ли оно того? Зато вы говорите: "Да, мы следуем за нашими американскими братьями, за нашим американским папочкой", как этот идиот-нацист называл Трампа. А вот американцы теперь недовольны тем, как вы следуете за ними. Трамп сказал, что Мелони разочаровала и предала его. Почему так? Потому что Мелони вдруг решила, что, будучи главой католической Италии, она должна защищать американского гражданина, который стал папой римским. Вы ей верите? Она что, правда католичка? Или она просто завоевывает симпатии избирателей-католиков?
— Вы не использовали подобных слов в адрес других лидеров.
— Да ладно. Я про других говорю гораздо хуже. Вы бы слышали, что я говорю про Мерца, Макарона и Стармера. Да ладно. Я говорю про них гораздо более резко. Я просто подшутил над итальянцами, ведь слова "puta" в итальянском языке нет.
— Да, но смысл понятен.
— Нет, не совсем. В испанском да, это звучит грубо. В итальянском слово "putana" тоже грубое. Но, например, русский корень "пута" связан с путаницей. Это означает недопонимание, когда человек не знает, что делает. Однако итальянцы сразу же истолковали это так, как им показалось правильным. Я оставлю это на усмотрение итальянской аудитории.
— Вы считаете, что позиция Европы в отношении конфликта неверна и что она совершила большую ошибку в связи с ситуацией на Украине?
— Это очень сложный вопрос. Чтобы ответить на него, придется полностью изменить точку зрения современных европейцев. Сегодня большинство из них похожи на бабочек-однодневок. У них нет памяти. Они думают только о сегодняшнем дне.
Русские, как и некоторые хорошо образованные итальянцы, принципиально отличаются от них. У нас есть историческая память. Позвольте спросить вас: сколько итальянцев погибло во время Второй мировой войны? Вот именно. Вам надо подумать. Вы не помните, потому что это не главное в ваших воспоминаниях. Если вы спросите об этом любого гражданина России, то он назовет вам точную цифру. А сколько членов вашей семьи погибло во время Второй мировой войны? В России нет ни одной семьи, в которой не было бы погибших в той войне.
— У нас были разные позиции во время войны. Мы были по разные стороны.
— Вот именно, вы абсолютно правы. Никто не говорит: "Когда Россия вторглась в Италию, там началась резня". Зато, когда 240 тысяч итальянцев отправились в Россию, в том числе в Донбасс, где сейчас идут боевые действия, они там не церемонились. Они вели себя ужасно. На одного убитого итальянца приходилось 80 убитых русских. В Донбассе люди до сих пор помнят об этом, и они попытались простить [итальянцев]. Но сейчас, когда итальянские деньги идут на покупку оружия для очередного противостояния с русскими, трудно говорить о любви.
Мы слышим отвратительные обвинения не только от итальянских журналистов — с этими деятелями и так все ясно — но и от итальянских политических лидеров, от нынешних министров и от главы страны.
Они обвиняют Владимира Путина в том, что он хуже Гитлера. Они сравнивают Россию с нацистской Германией. Вы с ума сошли? Вы совсем ненормальные? Никто не извинился перед Путиным и российским народом за свои слова. Зато сейчас, когда я говорю вам правду и пытаюсь открыть вам глаза, вы ведете себя как обиженные дети. Вы начинаете кричать и плакать. Вы говорите: "Ой, да ладно тебе. Как так? Как ты смеешь говорить нам такое?" Очнитесь и посмотрите правде в глаза. Посмотрите, что вы наделали, что вы сказали. Пришло время расплаты.
— За то, что произошло 70 или 80 лет назад?
— Для большинства европейцев все как будто произошло в XVIII или XIX веке. Они не хотят об этом знать. Они считают, что это не является частью их современной истории. Но для нас — это история наших семей. Мы живем с этим. Нынешний конфликт для нас — это не шутки. Когда мы снова видим фашистские символы на нашей земле, когда мы видим, как иностранные наемники ступают на российскую землю, например, в Курскую область, и убивают русских людей, что мы, по-вашему, вспоминаем? Мы не страдаем короткой памятью.
Мы отправляли наших специалистов в Италию, чтобы спасти вас и помочь вам во время пандемии. А вы отплатили нам клеветой, обвинив нас в попытке выведать какие-то военные секреты вашей страны. Где? В домах престарелых? Вы уверены, что это можно назвать благодарностью? Ни единого слова благодарности. А ведь когда вам нужна была помощь, мы помогли.
Я помню, какой была Италия при сеньоре Берлускони на политической карте Европы по сравнению с другими странами. Вы уверены, что с тех пор ситуация не изменилась? Вы уверены, что это все еще та Италия Берлускони с великой историей и с великой культурой? Или Италия стала страной иммигрантов, которые не уважают вашу культуру, вашу историю и ваш язык? Вы уверены, что через пару лет что-нибудь еще останется от Италии, какой ее знали и любили русские и итальянцы? Вы уверены, что это та цена, которую стоит заплатить за европейскую нацистскую солидарность?
Вы переписали историю Второй мировой войны. Вы имеете наглость утверждать, что Советский Союз и гитлеровская Германия — главные причины всех бед. Вы шутите? Вы уверены, что это того стоит? Вы уверены, что так можно говорить, принимать санкции против россиян без всяких судебных решений, чтобы просто захватить нашу собственность? Вы даже не знаете, что теперь с ней делать. И это Италия? Это потомки великой судебной системы Древнего Рима? Да ладно. (на итальянском, — прим. ИноСМИ) Это позор человечества.
— Я вижу, вы готовы это повторить.
— Но это правда. В том-то и проблема. И это очень печально. (на итальянском, — прим. ИноСМИ) Вы не слава человечества, а позор. Мне очень жаль.
— И вы не собираетесь извиняться перед итальянским правительством?
— Перед итальянским правительством? Ну да, конечно, я готов сказать: "Да ладно вам. Хватит плакать". Давайте вернемся к решению европейских судебных органов по правам человека. Политические лидеры должны быть готовы к таким высказываниям. Это часть их работы. Если вы хотите обсудить происходящее, мы можем это сделать. Если вы хотите начать игру в извинения, тогда вы первые. Вы первыми начали говорить ужасные вещи о России, о русском народе и о нашем президенте. Даже не журналисты, а ваши политические лидеры. Ни один российский политик никогда не говорил и малой части тех оскорбительных слов, которые были сказаны итальянскими политиками и итальянским премьер-министром.
— Вы думаете, эту проблему можно решить? Я имею в виду конфликт на Украине.
— Конечно, ни Владимир Путин, ни один российский политик никогда не говорили столько лжи, сколько сейчас содержится в официальной пропаганде Европы.
Россия никогда не мечтала завоевать всю Украину, захватить или разрушить Киев, Львов и другие города. Мы начали с того, что заявили: "Хватит убивать русских в Донбассе". Население Донбасса проголосовало на открытых, свободных и честных выборах. Они не хотят подчиняться киевскому режиму, который пришел к власти в результате военного переворота.
Вот почему были подписаны Минские соглашения. Они вступили в силу после того, как украинская армия, вопреки украинской конституции, начала убивать людей в Донбассе. С этого все началось. С самого начала мы говорили: "Нет проблем, пусть Украина делает, что хочет, но мы не допустим никаких нацистов, никакого членства в НАТО". Украина должна быть мирной страной. Во всех основных документах закреплено, что Украина должна иметь нейтральный статус. И это главное.
Мы видим, как Зеленский подкупил целую кучу европейских политиков. Европа молчит и закрывает глаза на все финансовые махинации на Украине. Американцы говорят о том, что на Украине сплошная коррупция. А украинские чиновники отвечают: "Да ладно". Миндич украл миллионы долларов. А итальянцы, немцы и французы говорят: "Да ладно. Какие деньги? Какая коррупция? Бросьте. Там нет никакой коррупции".
Спросите в Киеве, сколько денег они получают. Может быть, поэтому Зеленский имеет такое влияние в Европе? Ведь он заплатил конкретным политикам за поддержку из тех денег, которые украл у американских и европейских налогоплательщиков.
Вы думаете, что все это временно, что все может вернуться на круги своя, и в конце концов конфликт как-то разрешится?
— Конечно же, нет. Разве когда-то так бывало в истории, чтобы все возвращалось к тому, с чего началось? К сожалению, нет. К сожалению, мы живем в очень сложные времена.
Мы столкнулись с тем, что третья мировая война уже вошла в нашу жизнь. Самое страшное, что многие люди это понимают, но считают, что уже не могут что-то сделать, чтобы остановить происходящее. Европейские политики все время говорят о санкциях. Ради чего? Они не видят в этом никакой выгоды, у них нет позитивного плана. Сейчас уже нет таких политических лидеров, которые были великими личностями, философами и представителями интересов своего народа.
Есть ли сейчас в Европе популярные политические лидеры? Мерц? Да ладно. У него рейтинг поддержки меньше 20–25%. Макрон? Мне жаль этого парня. Надеюсь, его опять не побьет жена. Британец? Я даже не могу вспомнить имя очередного британского премьер-министра. Они все ничтожества. Мелони? Это решать итальянцам.
— Вы думаете, Зеленский платит европейским политикам?
— Кто я такой, чтобы говорить подобные вещи (саркастично, — прим. ИноСМИ)? Конечно, платит. Посмотрите на них. Посмотрите на Бориса Джонсона. Он никогда и не пытался притворяться честным. Он один из самых грязных политиков в истории. Это просто ужас. Настоящий Пиноккио. Все время лжет.
— Что нужно сделать в первую очередь, чтобы положить конец этому конфликту?
— С самого начала мы обращались к украинским властям с просьбой: "Пожалуйста, выведите свои войска из Донбасса". Напомню, что с самого начала это было, по сути, ключевым моментом в плане территориального урегулирования — просто вывести войска из Донбасса, так как Донбасс проголосовал за свою независимость.
Затем начались переговоры в Стамбуле, когда мы уже были в Запорожье и в Херсонской области. Европейские лидеры сказали нам: "Соглашение будет. Нет проблем. Но вы должны вывести свои войска из Киева". Мы были согласны подписать соглашение, но это оказалось невозможно сделать... Борис Джонсон приехал в Киев и сказал: "Нет, нет. Продолжаем воевать".
— Откуда вы берете информацию о ситуации на фронте?
Соловьев: Это хороший вопрос. Как я собираю эту информацию? Очень просто — я провел на линии фронта более 300 дней. Я уже пятый год подряд каждый свой отпуск провожу там, вместе с российскими солдатами. Я точно знаю, что и где происходит. Я изъездил почти каждый километр районов боевых действий. Я добирался туда своими силами. Я видел собственными глазами те ужасные преступления, которые украинские нацисты совершили в Курской и в Белгородской областях.
Сейчас на территории Украины идет война между Россией и НАТО. Количество военных там превышает количество убитых мирных жителей. Сейчас мы сражаемся не так, как учили наших генералов. Мы сражаемся не так, как воевали бы против НАТО. Мы стараемся быть очень осторожными, чтобы не причинить вред мирным украинцам, так как мы по-прежнему считаем, что они такие же люди, как и мы, только они ошибаются.
Мы не устраиваем такую бойню, как в Ираке, в Сирии или в Афганистане. Американцы показали там, как они предпочитают вести войну. Неужели вы думаете, что, если бы нам было нужно, мы бы не стерли Киев с лица земли за три дня, учитывая тот ракетный потенциал, который у нас есть?
Но мы никогда этого не сделаем. В своих передачах я могу спрашивать, почему бы нам так не поступить. Но я всегда говорю, что сначала мы должны позволить мирным жителям покинуть город. Вот почему потери среди мирного населения очень малы. Украинцы пытаются убить как можно больше русских. Мы не хотим убивать мирных украинцев. Для нас это не какие-то побочные потери. Мы видим в них людей, и в этом разница.
Вот почему мы не воюем сейчас так, как, если придется, мы будем воевать с вами. Ведь у вас 500 миллионов человек, а у нас только 140 миллионов. Против вас мы будем использовать весь наш мощный потенциал и все наше оружие. Мы не хотим этого, но, если нас вынудят, это будет совсем другая история. Однако Европа не хочет в это верить.
