Гостевая статья
Король Дональд свергает доллар с трона
Доллар — это мировая валюта, а не только американская. Именно в этой валюте котируется и рассчитывается большинство трансграничных операций по всему миру. Примечательно, что 89 процентов мировых валютных операций совершаются в долларах. Почти 60 процентов валютных резервов центральных банков от Пекина до Цюриха хранятся в банковских депозитах и казначейских облигациях, номинированных в долларах. Доллар, если хотите, является языком международного общения на международных финансовых рынках.
По крайней мере, на данный момент.
Главный вопрос, стоящий 40 триллионов долларов, заключается в том, сохранится ли эта благоприятная ситуация. Недавние потрясения на рынке казначейских облигаций США подняли вопрос о том, действительно ли долларовые ценные бумаги — долгое время считавшиеся неуязвимыми и устойчивыми к государственному вмешательству — так же безопасны и ликвидны, как ожидали центральные банки и частные инвесторы. И дело не в рыночных факторах, а в угрозах администрации Трампа политическим и финансовым институтам, как внутренним, так и международным.
Сомнения в устойчивости доллара не совсем новы. Ровно полвека назад, в 1976 году, выдающийся экономист-монетолог и профессор Массачусетского технологического института Чарльз Киндлбергер заявил, что доллар «закончил свое существование» как международная валюта. Киндлбергер отреагировал на решение президента Никсона 1971 года в одностороннем порядке отказаться от золотого стандарта — фиксированной связи между долларом и золотом. Это повлекло за собой закрытие «Золотого окна» Федеральной резервной системы, которое позволяло иностранным правительствам и центральным банкам обменивать свои долларовые активы на золото по фиксированной цене 35 долларов за унцию. Это привело к краху Бреттон-Вудской системы, системы гибких обменных курсов, привязанных к доллару, существовавшей после Второй мировой войны.
В более широком смысле, наблюдателей, таких как профессор Киндлбергер, беспокоило давление, которое Никсон оказывал на председателя Федеральной резервной системы Артура Бернса, чтобы тот сохранил низкие процентные ставки для поддержки переизбрания президента. Их также тревожили ускоряющаяся инфляция в США и Уотергейтский скандал, который запятнал имидж администрации и Америки в глазах всего мира.
Профессор Киндлбергер, конечно же, ошибался. Доминирование доллара сохранилось, а точнее, еще на 50 лет и продолжает сохраняться.
Объяснение, оглядываясь назад, становится очевидным. Политические институты США справились с вызовом Уотергейта. Никсону грозил неминуемый импичмент, и он был вынужден уйти в отставку. Его преемник-демократ, Джимми Картер, назначил на пост председателя Федеральной резервной системы крайне независимого и не склонного к инфляции Пола Волкера. Г-н Картер проигнорировал предупреждение своего советника Берта Лэнса о том, что это может поставить под угрозу его переизбрание. Г-н Волкер, соответственно, повысил процентные ставки до 20 процентов, и г-н Картер, соответственно, проиграл выборы. Но к середине 1980-х годов двузначная инфляция осталась в прошлом, а хроническая слабость доллара уступила место его укреплению.
В то же время Соединенные Штаты использовали свое геополитическое влияние и союзы, чтобы побудить другие страны торговать в долларах. В 1974 году, после первого нефтяного кризиса ОПЕК, министр финансов Уильям Саймон отправился в Саудовскую Аравию с целью добиться согласия короля Фейсала на инвестирование доходов королевства от экспорта нефти в долларах в обмен на сохранение доступа к американскому оружию и военной поддержке. В 1977 году преемник г-на Саймона, У. Майкл Блюменталь, пообещал помочь Саудовской Аравии получить расширенные права голоса в Международном валютном фонде в обмен на обязательство устанавливать цены на нефть в долларах.
Как в итоге признал профессор Киндлбергер, альтернативы глобальному доллару не существовало. Никакая другая валюта не могла служить средством для трансграничных транзакций в больших масштабах.
Но теперь, наконец, появились основания полагать, что существует альтернатива. Наблюдая за действиями администрации Трампа, союзники и торговые партнеры выражают обеспокоенность по поводу разделения властей, верховенства права и роста коррупции в Соединенных Штатах. На протяжении веков каждая ведущая международная и резервная валюта — не только доллар, но и британский фунт стерлингов в XIX веке и голландский гульден в XVIII веке — была валютой демократии или республики. Поскольку президент Трамп стремится уволить членов ФРС, которые не выполняют его указания, отменить контракты на ветроэнергетические проекты, которые ему не нравятся, или преследовать политических противников, иностранцы стали сомневаться, остается ли это верным для Америки.
Более того, каждая ведущая международная валюта поддерживается сильным финансовым институтом, защищенным от политики. Постоянные угрозы администрации Трампа в адрес главы ФРС Лизы Кук, а также история нападок г-на Трампа на центральный банк, встревожили инвесторов и подняли вопросы о том, сохранит ли ФРС необходимую автономию для выполнения функций надежного управляющего. Если ФРС не справится с этой задачей, доллар может потерять свою стоимость, что еще больше подорвет его глобальную роль.
Кроме того, возникают сомнения относительно приверженности Америки своим международным альянсам, таким как НАТО или Договор о взаимной обороне, связывающий Америку и Южную Корею. Исторически сложилось так, что страны владеют, используют и поддерживают валюты своих партнеров по альянсу. Союзники тоже являются клиентами. Покупка американских облигаций — это проявление доброй воли и признательности своим партнерам, как это понимал король Фейсал в 1974 году. В 1960-х годах, когда фиксированная связь доллара с золотом оказалась под угрозой, именно центральные банки и правительства Западной Германии и Японии владели долларом и поддерживали его, поскольку США имели войска в обеих странах и обеспечивали ядерное покрытие.
В последнее время центральные банки Японии (1,12 триллиона долларов) и Южной Кореи (135 миллиардов долларов) хранят в долларах большую долю своих резервов, чем можно было бы предположить, исходя из их торговых и финансовых связей с Америкой. Несомненно, они переосмысливают эту зависимость. То же самое делают и европейские чиновники, такие как президент Европейского центрального банка Кристин Лагард, которая подчеркнула необходимость для Европы стать более финансово и монетарно самодостаточной — то есть менее зависимой от доллара и США.
Сторонники доллара по-прежнему пытаются доказать, что альтернативы доллару нет. Но Европа и Китай работают изо всех сил, чтобы исправить этот недостаток. Европа продвигает Союз рынков капитала, призванный создать централизованный рынок капитала в финансовых ценных бумагах, номинированных в евро, чтобы уменьшить трение и обеспечить свободное движение денег. Китай расширяет основанную на юанях трансграничную межбанковскую платежную систему, чтобы конкурировать с крупными банками США и долларом.
Они ведут себя так, будто времени терять нельзя. И, судя по имеющимся данным, они правы.
