Кто платит за передел энергорынка, начавшийся из-за войны с Ираном. Часть 1
— Энергетический рынок переходит к борьбе за физические поставки: Brent за неделю выросла более чем на 20%.
— Азиатские экономики под большим давлением: почти 70% поставок нефти через Ормуз идут в Китай, Индию, Японию и Южную Корею.
— Российская нефть становится резервным источником сырья: США выдали Индии лицензию на закупку, срочные партии Urals продаются с премией $2–4 к Brent.
— Самый опасный сценарий — удары по инфраструктуре стран Персидского залива: атаки на ключевые объекты могут вывести из системы миллионы баррелей.
— Конфликт уже бьет по мировой логистике: перевозчики сокращают рейсы в залив, растут страховые премии и фрахт, а счет в итоге оплачивают потребители.
Из-за эскалации в Иране мировые рынки перешли из режима «страха перед риском» в режим борьбы за физические ресурсы. Угроза Ормузскому проливу — ключевому энергетическому узлу — уже начала менять реальные потоки сырья: нефть Brent показывает крупнейший недельный скачок за несколько лет, Европа сталкивается с новым газовым шоком после перебоев поставок из Катара, а азиатские НПЗ срочно ищут альтернативные баррели. Начался передел рынка энергоресурсов. Если конфликт затянется, платить по счетам придется всему миру. Подробности — в материале «Известий».
Счет первый — нефтяной шок
До конфликта и фактической остановки судоходства через Ормузский пролив проходила пятая часть мировой морской торговли нефтью. Почти весь этот поток завязан на Азию — туда шло больше 80% энергоресурсов. Полноценных альтернатив обхода пролива не существует (об этом мы подробно писали здесь). Поэтому если возникают сбои в поставках, как сейчас, фрахт дорожает, страховые премии растут, мировые цены на энергию взлетают (Brent уже подорожала более чем на 20% за неделю, поднявшись к $94 за баррель в ходе торгов 6 марта). При краткосрочной истории рынок переплачивает за риски, поскольку в стоимость сырья закладывается геополитическая премия. Если же сбой затягивается, рынок переходит в режим физического дефицита — начинается борьба за баррели.
Первыми пострадают азиатские импортеры. Главные покупатели нефти, которая идет через Ормуз, — Китай, Индия, Япония и Южная Корея. На их долю приходилось в совокупности 69% всех поставок нефти через пролив в 2024 году. Для них последствия — рост стоимости топлива, морских перевозок и электроэнергии.
Для США риск ниже: в 2024 году поставки сырой нефти из стран Персидского залива сократились до самого низкого уровня за почти 40 лет — всего 0,5 млн баррелей в сутки, что составляло около 7% американского импорта нефти. То есть Вашингтон физически защищен лучше, чем Азия и Европа, однако политически он вовлечен в кризис. Для США важна не только доступность нефти, но и цена бензина на заправке. 6 марта средняя стоимость автомобильного топлива выросла до $3,32 за галлон (3,8 литра). Это создает политические риски и для президента Дональда Трампа, и для его Республиканской партии на предстоящих в ноябре промежуточных выборах. В итоге по этому счету сначала платят американские водители и домохозяйства, а потом и Белый дом — рейтингом доверия, если цены на АЗС не опустятся.
Здесь появляется важная развилка для России. Чтобы сдержать рост цен, США выдали Индии 30-дневную лицензию на закупку российской нефти, которая уже находится в танкерах в море. По данным источников, уже закуплено более 10 млн баррелей российской нефти. Это ведет к сокращению дисконта на Urals и появлению надбавки за срочную поставку отдельных партий. По данным источников Bloomberg, перерабатывающие компании в Индии платят премию в $2–4 за баррель Urals (к марке Brent) при доставке. В феврале стоимость эталонного сорта российской нефти была на $15–20 ниже стоимости барреля Brent.
В этом году Индия сократила закупки российской нефти под давлением США. Сейчас, по некоторым данным, государственные нефтеперерабатывающие компании Mangalore Refinery and Petrochemicals и Hindustan Petroleum, которые с декабря прошлого года не приобретали российское сырье, возобновили сделки с Москвой.
В настоящее время в Аравийском море и в Бенгальском заливе стоят танкеры, на которые загружено порядка 15 млн баррелей российской нефти. Суда с еще 7 млн баррелей ждут в районе Сингапура, свидетельствуют данные Bloomberg. Вся эта нефть может быть доставлена в порты Индии в течение недели. Кроме того, туда же направляется дополнительное число нефтевозов из Средиземного моря и района Суэцкого канала.
Возобновление покупок нефти индийскими потребителями может привести к тому, что импорт из России вернется к пиковым значениям, которые наблюдались в середине 2024 года и оценивались в 2 млн баррелей в день.
В результате российские баррели из санкционного товара превращаются в аварийный ресурс для рынка, а Азия фактически начинает новый передел поставок — прежде всего между Китаем и Индией, крупнейшими покупателями российской нефти.
КНР импортирует из России около 2–2,2 млн баррелей нефти в сутки, в Индию до резкого сокращения поставлялось примерно 1,6 млн баррелей, в феврале объем покупок уменьшился в среднем до 1,06 млн баррелей в сутки. Через Ормузский пролив в Китай ежедневно поступает около 4 млн баррелей ближневосточной нефти, а в Индию — еще примерно 2,5 млн баррелей. В случае перебоев поставок именно эти объемы оказываются под угрозой. На этом фоне российские поставки становятся резервным источником сырья.
Китай в этой истории — не самый уязвимый игрок на рынке нефти. На протяжении многих лет он наращивает свои стратегические запасы, при этом тщательно скрывая их реальный объем. Аналитики оценивают размер резервов в 900 млн баррелей — этого хватит примерно на три месяца. Это дает КНР буфер по нефти , но не снимает проблему полностью. Китай способен пережить короткий шок лучше других, но при затяжном конфликте он начнет платить снижением эффективности своей индустриальной машины.
На коротком отрезке высокие цены на нефть помогают экспортерам. Однако производители в Персидском заливе уже столкнулись с проблемой: если экспорта нет, а добыча продолжается, хранилища быстро заполняются. Ирак уже пошел на сокращение добычи, объявив о сворачивании производства на трех крупнейших месторождениях. Связанные с этим потери могут быть значительными. Например, из-за закрытия месторождения Румайла страна ежемесячно будет недополучать порядка $2,4 млрд. При этом операторы площадки продолжат нести операционные расходы, которые составляют $750 млн в год.
Аналитики ждут, что в ближайшие дни на сокращение добычи пойдет Кувейт, а через две недели и Саудовская Аравия. В JPMorgan предполагают, что к воскресенью страны залива уменьшат производство более чем на 3 млн баррелей нефти в день, а если конфликт продлится две с половиной недели, то эта цифра возрастет почти до 5 млн. Масштабные остановки добычи, вероятно, спровоцируют дальнейший скачок цен на нефть. Но дорогая нефть выгодна экспортеру только тогда, когда он может ее отгрузить.
Счет второй — удары по нефтяной инфраструктуре
Самый тяжелый сценарий для рынка — не просто угроза судоходству в Ормузском проливе, а переход Ирана к системным ударам по нефтяной инфраструктуре соседей: по экспортным терминалам, нефтепроводам в обход Ормуза, насосным станциям, ключевым перерабатывающим узлам. Один из ключевых маршрутов, позволяющих экспортировать сырье в обход Ормузского пролива, — саудовский трубопровод East-West мощностью 5 млн баррелей нефти в сутки. Всего же по действующим в странах залива трубопроводам можно в теории перекачивать до 6,5 млн баррелей в сутки. По сравнению с 20 млн баррелей, которые ежедневно шли через Ормуз, это не так много. Однако если Тегеран реализует угрозу и начнет наносить удары по нефтяным узлам, то возникнет риск долгого дефицита на топливном рынке.
Прецедент уже был — в 2019 году беспилотники атаковали нефтеперерабатывающий завод Абкайк в Саудовской Аравии — крупнейший НПЗ в мире мощностью 7 млн баррелей в сутки, а также месторождение Хурайс. Удар по НПЗ был нанесен с использованием почти двух десятков дронов — причем, по данным компании Saudi Aramco (оператор НПЗ), БПЛА поразили цели с удивительной точностью. На первых после атаки биржевых торгах Brent и WTI продемонстрировали рост на 12–13%. Это стало крупнейшим разовым шоком для нефтяного рынка за десятилетие. В Saudi Aramco пообещали оперативно вернуть уровень переработки на прежний уровень, а всем покупателям — компенсировать выпавшие объемы за счет нефти из существующих запасов и поставок с других месторождений. На этих новостях биржевые цены на нефть опустились. После произошедшего эксперты признали, что современный уровень защиты объектов нефтяной промышленности недостаточен в случае нападения с использованием беспилотников или крылатых ракет.
Президент Ирана Масуд Пезешкиан в субботу, 7 марта, извинился перед соседями по региону и пообещал, что страна перестанет наносить по ним удары при отсутствии атак с их территории. Смогут ли все заинтересованные стороны придерживаться условий — вопрос открытый.
Полностью защитить нефтяную инфраструктуру практически невозможно. Месторождения, трубопроводы и резервуарные парки занимают большую площадь (например, протяженность East-West составляет 1200 км), а беспилотники и крылатые ракеты позволяют наносить точечные удары. При этом Ирану не нужно бить по всем элементам инфраструктуры — достаточно наносить удары по одним и тем же узлам, чтобы их не могли отремонтировать.
Во время войны в Персидском заливе в 1991 году иракские войска подожгли более 700 нефтяных скважин в Кувейте. Пожары тушили около девяти месяцев, потравив на это $1,5 млрд. В результате Кувейт лишился примерно десятой части всех своих запасов — 9 млрд баррелей. С учетом мировых цен на тот момент в денежном выражении потери составили $157 млрд.
2 марта после атаки беспилотников, запущенных Ираном, компания Saudi Aramco остановила свой НПЗ Рас-Танура. Это один из крупнейших комплексов по переработке нефти во всем Ближневосточном регионе (его мощность составляет 550 тыс. баррелей в сутки) и один из ключевых терминалов для экспорта саудовской нефти. Предположительно, объект закрыли в качестве меры предосторожности после перехвата двух дронов, от обломков которых возникли незначительные возгорания. То есть весьма ограниченный по масштабу удар по крупному узлу немедленно превратился в экспортный риск.
Сколько это будет стоить в современном конфликте, можно оценивать только диапазоном. Разовый удар по крупному перерабатывающему узлу типа Абкайка обернется потерями в сотни миллионов долларов — на ремонт, доставку запасных частей, компенсацию операционных потерь. При регулярных атаках по нескольким узлам счет пойдет уже на миллиарды — помимо ремонта, это дополнительные расходы на страховку, простой мощностей и выпадающая экспортная выручка.
Счет третий — логистика
Когда Ормуз оказывается под ударом, дорожает не только нефть, но и доставка всех грузов через регион. Сначала растут страховые ставки и военные надбавки на фрахт. Потом сокращается число судов, готовых работать в зоне риска. Крупнейшая немецкая контейнерная судоходная компания Hapag-Lloyd уже объявила, что не принимает заказы на перевозку в район Персидского залива. Это означает, что транспортировка превращается из рутинной услуги в дефицитный сервис с военной премией в цене.
Такие события запускают цепную реакцию. Когда крупные перевозчики уходят с маршрутов или сокращают рейсы, стоимость фрахта — то есть аренды судна для перевозки грузов — начинает быстро расти.
Дополнительным фактором становятся страховые риски. В условиях военного конфликта страховщики увеличивают так называемую надбавку за военные риски (war risk premium) для судов, проходящих через опасные зоны. Так, в некоторых случаях страховые премии уже выросли более чем на 1000%. С учетом того, что стоимость большинства танкеров составляет $200–300 млн, а новая ставка увеличилась примерно с 0,25% от стоимости судна до 3%, сумма страховой премии взлетела с $625 тыс. до $7,5 млн.
Еще один фактор — перестройка маршрутов. Если судоходные компании массово уйдут из региона, часть грузов придется перевозить обходными путями. Это приведет к увеличению сроков поставок, дополнительным расходам на топливо и содержание экипажей. В результате рост транспортных расходов неизбежно скажется на конечных ценах товаров. В итоге война в Персидском заливе конвертируется в очередную волну инфляции, за которую заплатят все.
Комментариев нет:
Отправить комментарий