Право на бездействие: как перестать эксплуатировать себя и начать жить созерцательно
Спорт, йога, психотерапия, медитации, трекеры сна и здорового питания — еще никогда у человека не было столько инструментов, чтобы позаботиться о себе. Но тревога, выгорание и одиночество от этого никуда не делись, а забота о себе все чаще превращается в еще одну обязанность из бесконечного списка дел. Что не так с нашим стремлением себя улучшать? Как понимали заботу о себе Сократ, стоики и современные философы? И можно ли перестать «чинить» себя и просто найти свой modus vivendi?
В книге «Закат культа саморазвития. Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней» философ Алексей Соловьев, автор бестселлера «Эпоха выгорающих супергероев», рассказывает, как великие мыслители от античности до наших дней размышляли о заботе о себе и чем их идеи и практики могут быть полезны сегодня. Автор не предлагает готовых рецептов счастья: он помогает отделить собственные потребности от навязанных обществом желаний и установок, сохранить внутреннюю опору среди потока советов по самосовершенствованию и сделать заботу о себе не дополнительным бременем, а естественной частью жизни.
С разрешения издательства «Альпина Паблишер» Forbes Life публикует отрывок из книги о том, почему философ Бён-Чхоль Хан призывает научиться говорить себе «я не могу».
Бён-Чхоль Хан: «мочь не мочь» и созерцательная жизнь в XXI веке
Немецкий философ южнокорейского происхождения Бён-Чхоль Хан признан самым влиятельным мыслителем последних лет. Его книга «Общество усталости» (Müdigkeitsgesellschaft) стала своеобразным выражением духа времени. Выгоревшие достигаторы успешного успеха больше не находят для себя мотивации двигаться на всех парах к недостижимым финансовым показателям, статусному потреблению и реализации мечтаний о счастливой жизни, понимаемой как материальное благополучие в соответствующем денежном эквиваленте.
Описывая культ достижений как процесс самоотчуждения и потерю смысла существования, Хан предлагает созерцательную жизнь и неспешное пребывание в мире в качестве новых ориентиров для уставших от гонки достижений и выматывающей борьбы современных людей. Философия Хана — не только плод критического переосмысления тупиков позднего капитализма, но и попытка нащупать новые горизонты для возвращения человеку контакта с собой и осознанной заботы о себе.
Самым популярным философом в международном инфопространстве в последние годы вполне заслуженно стал мыслитель Бён-Чхоль Хан. Его часто называют рок-звездой современной философии. Секрет успеха не только в идейном содержании, но и в своего рода маркетинговой стратегии Хана. Он пишет короткие эссе, адаптируясь к ускоренному режиму чтения и учитывая нехватку времени на объемные тексты у наших современников. Однако, несмотря на лаконичную манеру письма, Хан насыщает свою речь глубокими смыслами, требующими пауз для осмысления.
Мышление Хана сформировалось на перекрестке разных культур — восточной и западной, а также на стыке технического и философского образования. Такая многомерная перспектива и несомненный талант к литературной эссеистике позволили ему получить признание широкой публики на международной философской арене.
Самая популярная книга, которая стала несомненным интеллектуальным бестселлером на долгие годы, принесла Хану мировую известность и была переведена на 35 языков, называется «Общество усталости». В ней Хан рассматривает ключевые характеристики современного общества, отмечая, что его отличительной чертой стал «культ достижений». Если в обществах прошлого преобладали внешние институты и социальные нормы, регламентировавшие поведение и жизнь человека через систему указаний в духе «ты должен», то в современном социуме, ориентированном на достижения, появилась иная система ценностно-смысловых ориентиров, связанная с мотивацией к раскрытию потенциала, саморазвитию и реализацией амбициозных целей.
Человеку кажется очевидным и нормальным выступать как дисциплинированный активный индивид, который стремится к личному успеху и благополучию. Однако здесь и кроется подвох. В этой позитивной мотивированности разворачивается процесс, который Хан называет нейрональным насилием. В стремлении жить на пределе и постоянно повышать личную эффективность человек, даже не осознавая этого, становится сам себе абьюзером и эксплуататором. Это отражается в системе новых инструментов управления поведением и мышлением, ловко мимикрирующих под свободу выбора, мотивацию, саморазвитие и стремление к счастью.
Нейрональное насилие выражается в одержимости повышением эффективности и совершенствованием навыков, а также в борьбе за более высокий социальный и финансовый статус и продвижение по карьерной лестнице. Кроме того, оно проявляется в скрытом требовании активного досуга, исключающего лень, скуку, праздность или иные формы «медленного времени», где нет места ни труду, ни полезному обучению, ни другим вынужденным интеграциям в процессы производства и потребления. Хан настаивает на том, что субъект достижений ведет войну с самим собой, уверовав в безграничность собственных возможностей.
В этом смысле культ достижений охватывает все слои общества — от курьеров и таксистов до айтишников и представителей креативной индустрии. Высокий уровень конкуренции и неопределенности, отсутствие гарантий и растущий сегмент гиг-экономики с прекарной занятостью курьеров, таксистов и фрилансеров всех мастей являются условиями для мобилизации разрозненных субъектов достижений, хотя и готовых вот-вот сорваться в бездну апатии и безразличия, но не имеющих возможности сказать «стоп» для изменения такого положения дел.
Какой выход из этой непростой ситуации предлагает Бён-Чхоль Хан? Он связывает его не с очередной техникой продуктивности или быстрым восстановлением сил ради нового рывка, а со способностью человека сказать себе: «Я не могу», не воспринимая это как личное поражение. Такая фраза звучит почти как нонсенс в обществе достижений, потому что оно строится исключительно на «Я могу», «Я должен справиться», «Я обязана реализовать свой потенциал». Хан же настаивает: человеку необходимо вернуть себе право на паузу, бездействие, созерцание и «медленное присутствие» в мире.
Именно это состояние Бён-Чхоль Хан описывает как «мочь не мочь». Изнуренный достигатор, повторяющий как мантру фразу «Я не справляюсь» и под каждый Новый год публикующий мемы о выгорании, продолжает эксплуатировать себя даже тогда, когда переживает все прелести того опыта, который Стиглер назвал «упразднением индивида» в предельных формах самоотчуждения. Нужна не просто пауза для цифрового детокса или восстановления на недельном ретрите, но глубинная способность сказать себе: «Я не могу» — без самостигматизации и внутреннего морального истязания. И на формирование этой важнейшей способности у многих уходят годы личной психотерапии.
Бездеятельное время ощущается как бесполезное и вызывает тревогу у человека, привыкшего превращать себя в ресурс для самоинвестирования, в проект успешно-счастливой жизни. Однако в этой ловушке постоянной занятости теряется сам вкус жизни, исчезает ощущение, что человек действительно проживает жизнь, а не бесконечно откладывает ее до туманных лучших времен.
Но что же выступает альтернативой этому культу достигатора, озабоченного саморазвитием и движением к успеху? Хан размышляет о роли и возрождении интереса к созерцательной жизни, апологетом которой он выступает не только в своих книгах, но и в реальной жизни. Общество ускорения и бурный расцвет цифровых технологий, а также рыночная конкуренция и установка на превращение жизни в успешное экономическое предприятие создают культурную среду, в которой кажется невозможным жить неспешной созерцательной жизнью, как античные мыслители или средневековые христианские монахи.
Да, есть чудаки-отшельники, которые выбирают уединенную жизнь в деревенской глуши или отказываются от гонки достижений. Но это редкие исключения, маргинальные траектории опыта, которые все еще сложно принять в качестве позитивных ориентиров для индивидуализированного общества, где жизнь ассоциируется с непрерывным саморазвитием, а если оно приостанавливается или отсутствует, человек чувствует себя неудачником.
В книге «Аромат времени» (Duft der Zeit) Хан рассуждает о созерцательной жизни и необходимости ее возрождения для ментального благополучия современного человека. Он говорит о растущей атомизации современного общества и фрагментации опыта. Ускоряющиеся технологические и цифровые процессы создают турбулентность и хаос, в которых выпало жить всем нам. В этом опыте теряется ощущение длительности и надежности любых взаимодействий людей друг с другом.
Атомизация и разобщение охватывают общество как таковое. Теряют значение такие социальные практики, как обещания, верность или обязательства, которые являются темпоральными практиками в том смысле, что, связывая будущее и ограничивая его горизонтом, они учреждают длительность.
В условиях ускорения и непостоянства человек все больше становится похожим на перекати-поле. В его сознании вертится калейдоскоп событий, встреч, впечатлений, рабочих задач, у него нет времени побыть в состоянии покоя и подумать о жизни. Хан называет такой опыт «временем без запаха». Эта метафора становится более понятной, если представить неспешные посиделки у костра на природе, когда вы наслаждаетесь живописным видом, общаетесь с близкими людьми без суеты и буквально полной грудью вдыхаете аромат места, в котором находитесь. В таком состоянии расширяется пространство опыта, появляются осмысленность, глубина и наполненность. Вы переживаете связь с другими, самим собой и природой.
Однако, говоря о созерцательной жизни, Хан не имеет в виду эскапизм или отказ от любой целенаправленной деятельности. Скорее речь идет о возвращении интереса к вдумчивой рефлексии, сфокусированному чтению и внимательному общению с собеседником — опыте, который в наши дни подвергся эрозии в связи с бурно развивающимися технологиями и общим трендом на ускорение и атомизацию. Растущая популярность идей Хана явно свидетельствует о социальном запросе на выход из общества выгоревших супергероев и вымотанных достигаторов. Это возвращение чувства собственного достоинства и сострадательного отношения к себе подразумевает не просто попытку настроить баланс между работой и «не работой», а переоценку ценностей и новый подход к проектированию жизни, в которой есть место заботе о себе.
Комментариев нет:
Отправить комментарий