Его профессией была стратегия
Когда мы говорим об истории Великой Отечественной войны, то есть имена, которые сегодня знает каждый. Почти каждый, с поправкой на заботливо взращённое властью «поколение ЕГЭ», «квалифицированных потребителей». И всё же большинству граждан нашей страны не нужно объяснять, кто такие Георгий Жуков, Константин Рокоссовский, Иван Конев, Александр Василевский. Их портреты — на плакатах в День Победы. Их мемуары издавались массовыми тиражами в советское время и переиздаются сегодня.
Но рядом с ними, в тени славы знаменитых полководцев Великой Победы, трудился человек, чей колоссальный вклад в разгром гитлеровской Германии невозможно переоценить. Алексей Иннокентьевич Антонов никогда не командовал ни армией, ни фронтом. Он не принимал парадов на Красной площади. Но именно его И.В. Сталин вызывал в свой кремлёвский кабинет чаще, чем кого-либо из военачальников.
Специалисты по военной истории характеризуют Антонова как «мозг Генштаба» — и это даже не в полной мере является метафорой. Его главным оружием были холодный аналитический ум и феноменальная способность увидеть войну целиком, понять её и почувствовать её нерв. Пока представители Ставки ВГК, будущие маршалы Победы, ездили на передовую, координируя удары фронтов, Антонов почти всё время оставался в Москве, в Оперативном управлении Генштаба, где день и ночь шла кропотливая работа над планами операций, которые решали судьбу Советской страны и всего мира. Он превращал стратегические замыслы в конкретные директивы, расчёты, сроки, карты. Он думал за всю Красную Армию, когда она воевала.
Именно Антонову в феврале 1945 года Сталин доверил пост начальника Генерального штаба, который до того занимал Василевский. Алексей Иннокентьевич стал единственным в истории советским генералом армии, удостоенным высшего полководческого ордена «Победа» — награды, которой остальные кавалеры удостаивались лишь в маршальском звании.
Два удара, и оба — главные
В истории подготовки Белорусской наступательной операции 1944 года, известной под кодовым наименованием «Багратион», есть один эпизод, который вспоминают довольно часто. Речь идёт о том, как К.К. Рокоссовский упорно отстаивал идею о нанесении в полосе 1-го Белорусского фронта, которым он командовал, двух главных ударов и в итоге оказался абсолютно прав. Однако «добро» на это было дано далеко не сразу. Многие советские военачальники возражали против такой задумки, опасаясь распыления сил. Её противником был и Г.К. Жуков, имевший к тому моменту очень весомый авторитет. Подобный подход он сравнивал с ударом не кулаком, а растопыренной пятернёй. Сам Рокоссовский в своих мемуарах «Солдатский долг» описал этот эпизод, имевший место 22 или 23 мая 1944 года, так:
«Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачёва), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать своё решение. Убедившись, что я твёрдо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.
— Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надёжная гарантия успеха».
В данном случае прославленный маршал Жуков, до последнего скептически смотревший на идею двух ударов, оказался не прав. Как представитель Ставки он координировал действия фронта и отбыл под Рогачёв, пообещав Рокоссовскому потом вытащить его из белорусских болот. Но после начала операции «Багратион» командующий гитлеровской 9-й армией генерал пехоты Ханс Йордан при помощи единственной имевшейся у него танковой дивизии смог затормозить советский прорыв под Рогачёвом. Возникла опасность «пробки» из войск, которая грозила повлечь за собой срыв темпов всего наступления. Однако второй удар под Бобруйском, которым руководил лично Рокоссовский, оказался успешным, заставив Йордана и его резервы метаться между двумя прорывами. Через три дня германская 9-я армия оказалась в оперативном окружении. План Рокоссовского сработал.
Разработка операции «Багратион» была строго засекречена, поэтому вряд ли Константин Константинович знал об одном обстоятельстве, которое помогло Сталину принять его точку зрения. Более чем за месяц до майской дискуссии в Ставке, в апреле 1944 года, за подготовку Белорусской наступательной операции взялось Оперативное управление Генштаба РККА, возглавляемое генералом армии А.И. Антоновым. Участвовал в этой работе и лично Сталин. Изучив условия местности, где предстояло наступать 1-му Белорусскому фронту, Антонов понял, что путей для продвижения войск крайне мало, поэтому наступающие части могут упереться друг в друга и образовать ту самую «пробку», которая едва не получилась под Рогачёвом. Поэтому, не умаляя заслуг К.К. Рокоссовского, отметим, что А.И. Антонов предложил ту же идею о нанесении двух главных ударов, но несколько раньше. Вот почему Сталин в итоге и поддержал её: общее мнение Антонова и Рокоссовского, независимо друг от друга пришедших к одному и тому же, перевесило авторитет Жукова.
Сын артиллериста
Алексей Иннокентьевич Антонов родился 27 сентября (по новому стилю) 1896 года в Гродно. Его отец, Иннокентий Алексеевич, был капитаном-артиллеристом и служил в 26-й артиллерийской бригаде. Мать Тереза Ксаверьевна была домохозяйкой. Семья происходила из потомственных служилых дворян. Отец и дед будущего советского генерала носили офицерские погоны Русской императорской армии. Казалось бы, военная стезя сыну в такой семье уготована с рождения. Но судьба распорядилась иначе.
Алексей рос довольно болезненным ребёнком, поэтому вопрос о его будущей военной карьере поначалу даже не поднимался. Но отец, не смирившись с тем, что сын не сможет продолжить военные традиции семьи, проводил с ним много времени, занимаясь его физическим и интеллектуальным развитием: закалял сына, учил верховой езде и игре в шахматы, заинтересовал фотографированием, а с десяти-одиннадцати лет каждое лето брал его в полевые лагеря. Эти занятия не прошли даром: дисциплина, педантичность, умение увидеть целое во множестве деталей остались с Алексеем Антоновым на всю жизнь.
В 1904 году семья Антоновых перебралась в город Острог Волынской губернии, куда отца перевели на должность командира батареи 32-й артиллерийской бригады. Здесь Алексей поступил в гимназию. Но детство закончилось рано: в 1908 году отец умер, и семья осталась жить на его пенсию. Её, разумеется, не хватало, и мать подрабатывала подготовкой учеников к экзаменам.
Но в 1915 году, после тяжёлой болезни, скончалась и мать. К этому моменту Антоновы уже жили в Северной столице, где Алексей окончил Первую Санкт-Петербургскую гимназию и поступил на физико-математический факультет университета. Но учиться не смог: выдача пенсии за отца прекратилась, денег катастрофически не хватало, их нужно было зарабатывать. Вместе с двумя товарищами он поехал работать браковщиком на завод Полякова в деревне Славянка под Петроградом.
А в 1916-м жизнь сама поставила Антонова на военную стезю: шла Первая мировая, и его призвали в Русскую императорскую армию. Это и стало началом военной биографии человека, который в будущем окажется одним из главных творцов Великой Победы.
От прапорщика до штабиста
В декабре 1916 года Антонов окончил ускоренный курс обучения в Павловском военном училище и в чине прапорщика был направлен в лейб-гвардии Егерский полк. В начале 1917 года полк отправился на Юго-Западный фронт, в 8-ю армию. Боевое крещение Антонов принял летом того же года: в ночь на 18 июня, после артиллерийской подготовки, полк перешёл в наступление южнее Станислава. К концу июня 8-я армия заняла Галич и Калуш. Но в июле германско-австрийские войска перешли в контрнаступление, и в одном из боёв Антонов получил осколочное ранение в голову. За храбрость, проявленную в бою, он был награждён орденом Святой Анны 4-й степени.
После выздоровления Антонова перевели в гвардии Егерский резервный полк, где он был избран помощником полкового адъютанта. Это стало первым шагом на штабном поприще, которое впоследствии окажется его главным призванием. После Великой Октябрьской социалистической революции Антонов оставался на действительной службе в полку, а 1 мая 1918 года уволился в запас и поступил в Петроградский лесной институт. Но Гражданская война вернула его в строй: с 1919 года он — на командных должностях в Красной Армии. Под его командованием 15-я Инзенская дивизия очистила Кубань и юг Украины от белогвардейцев. За участие в боях на Сиваше он получил почётное оружие и почётную грамоту Реввоенсовета.
Именно Гражданская война окончательно определила путь Антонова. Алексей Иннокентьевич навсегда отказался от мысли о гражданской карьере и посвятил себя военной науке. Он был одним из немногих командиров такого уровня без военного образования, поэтому в 1928 году поступил в Военную академию имени М.В. Фрунзе. Во время учёбы Антонов продемонстрировал научный подход к исследованиям, аналитический склад ума, способности к иностранным языкам. В 1931 году он окончил командный факультет, в 1933-м — оперативный, а в 1937 году — Военную академию Генерального штаба РККА. Его характеристика тех лет красноречива: «Отличный оперативно-штабной работник. Готов для работы в высших штабах».
Ростов — первый удар
Великую Отечественную войну А.И. Антонов, к тому моменту уже генерал-майор, встретил в должности заместителя начальника штаба Киевского особого военного округа. В августе 1941 года он возглавил штаб Южного фронта. Именно там, в тяжелейших боях осени 1941-го, начал раскрываться его талант. Антонов разработал план Ростовской наступательной операции — одной из первых успешных наступательных операций Красной Армии против гитлеровцев.
Ростов-на-Дону был стратегически важным пунктом: через него открывался путь на Кавказ с его нефтью. Немецкая 1-я танковая армия стремилась захватить город и прорваться на Кубань. Антонов предложил смелый план: не обороняться пассивно, а нанести контрудар по флангам наступавшей группировки противника. В конце ноября — начале декабря 1941 года советские войска перешли в наступление. Немецкая 1-я танковая армия Эвальда фон Клейста была отброшена от Ростова-на-Дону на 60—80 километров, планы противника прорваться на Кавказ были сорваны. За эту операцию Антонов был награждён орденом Красного Знамени и произведён в генерал-лейтенанты.
Успех под Ростовом имел большое значение не только в оперативном, но и в психологическом плане, так как был одним из первых. Для Антонова он также оказался важным, так как его работа была отмечена маршалом С.К. Тимошенко и привлекла внимание Генштаба РККА, которым тогда руководил маршал Б.М. Шапошников.
«Мозг» Генерального штаба
К декабрю 1942 года, когда Антонова отозвали с фронта в Москву, он успел проявить себя в Битве за Кавказ и в ходе неё стал начальником штаба Закавказского фронта. Но в столице его ждало гораздо более ответственное, ключевое в его биографии назначение: он стал начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генерального штаба РККА. Это назначение состоялось по личной просьбе А.М. Василевского, в июле 1942 года сменившего смертельно больного Шапошникова на посту начальника Генштаба.
Александр Михайлович оценил организаторские способности Антонова во время их совместной работы. О том, насколько ответственным было новое назначение Антонова, говорит тот факт, что он оказался восьмым (!) за полгода начальником Оперативного управления. Но с его приходом кадровая чехарда прекратилась: в роли «мозга» Генштаба Алексей Иннокентьевич оказался незаменим.
Именно начальник Оперативного управления Генштаба в отсутствие Василевского, который часто выезжал на передовую, фактически исполнял его обязанности, делал ежедневные доклады об обстановке на фронтах в Ставке Верховного Главнокомандования. Довольно быстро Антонов заслужил не меньшее доверие Сталина, чем ранее Б.М. Шапошников, к которому, одному из немногих, Верховный обращался по имени и отчеству — Борис Михайлович.
С весны 1943 года Антонов принимал участие в планировании практически всех крупнейших стратегических операций Красной Армии. Серьёзнейшим испытанием для него стала Курская битва. Г.К. Жуков вспоминал: «Весь день 12 апреля мы с Александром Михайловичем Василевским и его заместителем Алексеем Иннокентьевичем Антоновым готовили нужные материалы для доклада Верховному Главнокомандующему. С раннего утра все трое засели за порученную нам работу, и, так как между нами было полное взаимопонимание, всё к вечеру было готово. А.И. Антонов, кроме всех своих других достоинств, обладал блестящим умением оформлять материал, и пока мы с Василевским набрасывали план доклада Сталину, он быстро подготовил карту обстановки, карту-план действий фронтов в районе Курской дуги».
Особое место в работе Антонова занимали его отношения со Сталиным. Он не боялся возражать Верховному. Объяснение, каким образом Антонову удалось заработать такой авторитет, мы находим в статье о нём, опубликованной в 1971 году его заместителем в годы Великой Отечественной С.М. Штеменко: «Досконально знающий обстановку, он тем не менее к каждому докладу в Ставке готовился по 2—3 часа».
Авиаконструктор А.С. Яковлев, знавший Антонова лично, оставил такой его портрет: «Этот культурный и образованный человек производил очень благоприятное впечатление. Антонов был очень близок к Сталину, который считался с его мнением, питал к нему явную симпатию и доверие… Антонов держался просто, без высокомерия и гонора. Он был всегда скромно одет — защитная гимнастёрка, бриджи, сапоги, и только генеральские погоны выдавали его высокое положение в армии».
Показательно, что в 1943—1945 годах только в кремлёвском кабинете Сталина Антонов бывал не менее 238 раз. Это больше, чем кто-либо из руководящего состава Вооружённых Сил СССР, и больше, чем командующие всех фронтов за всё время войны вместе взятые. При обсуждении всех стратегических операций Сталин всегда интересовался мнением Алексея Иннокентьевича. Пожалуй, другого примера подобных отношений руководителя государства с военными в истории СССР и не было.
Архитектор Победы
Знаменитые десять Сталинских ударов были бы невозможны без Антонова. Мы уже упомянули об операции «Багратион», которая привела к разгрому группы армий «Центр». Разрабатывал её план Антонов с апреля 1944-го и представил его Верховному 20 мая 1944 года. План предусматривал одновременный прорыв обороны противника силами четырёх фронтов на шести участках, расчленение немецких войск и уничтожение их по частям. Историки и военные до сих пор изучают его как образец стратегического мышления.
Антонов обладал редким даром предвидения. Во время летне-осенней кампании 1944 года он так спланировал последовательность нанесения ударов, что наступление советских войск каждый раз начиналось на том стратегическом направлении, с которого немецкое командование только что перебрасывало свои резервы. Он умел видеть замыслы противника и разрушать их прежде, чем они успевали материализоваться, буквально заставив своих коллег из Верховного командования вермахта безнадёжно латать тришкин кафтан на фронте.
При участии Антонова разрабатывались планы всех важнейших наступательных операций завершающего этапа войны.
1 апреля 1945 года в Ставке был заслушан и одобрен подготовленный Генеральным штабом план Берлинской операции, которая поставила точку в истории нацистской Германии. И одним из её главных авторов был Антонов — к тому моменту уже полноправный начальник Генерального штаба РККА, член Ставки Верховного Главнокомандования. В феврале 1945 года, после гибели генерала армии И.Д. Черняховского, А.М. Василевский принял командование «осиротевшим» 3-м Белорусским фронтом. Генштаб по его предложению возглавил Антонов.
Алексей Иннокентьевич входил в состав советской делегации на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Он готовил военные вопросы и вёл переговоры в различных комиссиях и на встречах с военными представителями союзников, тем более что в совершенстве владел французским языком.
4 февраля 1945 года в Ливадийском дворце открылась Ялтинская конференция союзников. В первый же день её работы с докладом для руководителей стран-союзников выступил не Сталин. Почётное право первого докладчика он предоставил генералу Антонову. В те февральские дни его фотография облетела газеты всего мира. Сталин вряд ли сомневался, кого выбирать. Антонов был наиболее подготовленным для этой роли: он был в курсе событий на всех фронтах, ему были известны не только планы советского командования, но и намерения союзников. К тому же он всегда был педантичен, точно и лаконично излагал мысли устно и письменно.
В Ялте Сталин дал окончательное согласие на объявление войны Японии после разгрома Германии и указал точные сроки. Разрабатывать план новой кампании было поручено, разумеется, Антонову, причём в очень короткие сроки. Начальник Генерального штаба должен был дать ответ, как за считанные недели завоевать сопки Маньчжурии, взять Мукден, отбить Южный Сахалин и Курилы, овладеть полуостровом Ляодун и вернуть Порт-Артур. Алексей Иннокентьевич справился с этой задачей: Маньчжурская операция была проведена с блеском, который признали даже западные военные специалисты.
4 июня 1945 года генерал армии Антонов был награждён орденом «Победа» — за умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования в деле проведения боевых операций большого масштаба. Он стал единственным кавалером этого ордена, не имевшим звания маршала и не удостоенным звания Героя Советского Союза. В ходе войны он не командовал ни фронтом, ни даже армией. Но, пожалуй, это даже подчёркивает уникальность его заслуг: он получил награду за интеллект, стратегическое мышление, умение видеть то, что было скрыто от глаз других.
Начальник штаба ОВД
После войны на плечи Антонова легла колоссальная задача по демобилизации миллионов военнослужащих и переводу армии на мирные рельсы. К лету 1945 года численность личного состава Красной Армии составляла 11,3 млн человек. В течение 1945-го — начала 1946 года были расформированы все фронты и многие армии, корпуса и отдельные части. До 1948 года были демобилизованы более 8 млн человек, образованы новые военные округа, численность Советской Армии, как она теперь называлась, была доведена до 5 млн человек.
С марта 1946 года Антонов — вновь первый заместитель начальника Генерального штаба. В 1948 году он был направлен в Закавказский военный округ на должность первого заместителя командующего. После кончины маршала Толбухина с октября 1949 года исполнял обязанности, а в январе 1950 года был утверждён в должности командующего войсками округа. В Тбилиси Антонов прослужил до весны 1954 года, когда он вернулся в Москву, где был назначен первым заместителем начальника Генерального штаба и одновременно членом коллегии Министерства обороны СССР.
14 мая 1955 года в противовес созданному в 1949 году блоку НАТО был подписан Варшавский Договор. Штаб Объединённых вооружённых сил стран Организации Варшавского Договора (ОВД), расположенный в Москве, возглавил А.И. Антонов. На него была возложена основная работа по налаживанию аппарата управления армий стран ОВД, организации обучения войск совместным действиям. Антонов лично участвовал во многих военных учениях союзных стран. На этой должности он прослужил до конца своих дней.
Незаметный, но незаменимый
Алексей Иннокентьевич ушёл из жизни довольно рано: ему было всего 65 лет. Он не оставил мемуаров. Ему нет даже памятника в России — только мемориальная табличка в Москве. Его образ почти отсутствует в советском кинематографе о Великой Отечественной. Можно лишь увидеть эпизодический образ, запечатлённый актёром Владиславом Стржельчиком в эпопее «Освобождение» и фильмах «Фронт за линией фронта» и «Фронт в тылу врага». Это стало обратной стороной особой роли, которую сыграл Антонов в истории нашей страны: он был незаметным и незаменимым.
«Без преувеличения можно сказать, что Алексей Иннокентьевич был человеком исключительным, — писал о нём уже упоминавшийся нами С.М. Штеменко. — Его отличительными чертами являлись прежде всего высокая эрудиция, общая и особенно военная культура, которые проявлялись в широте и глубине подхода ко всем вопросам работы, в речи, поведении, отношении к людям. За шесть лет совместной работы в Генеральном штабе мне ни разу не приходилось видеть его «вышедшим из себя», вспылившим, обругавшим кого-то. Он обладал удивительно ровным, уравновешенным характером, ничего, однако, общего не имевшим с мягкотелостью. Уравновешенность и задушевность у Антонова сочетались с редкой твёрдостью и настойчивостью, я бы сказал, даже с некоторой сухостью в официальных делах. Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения он был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко».
Казалось, жизнь этого педантичного, очень сдержанного человека вся была подчинена службе. Однако он был женат дважды, причём второй его супругой в 1956 году стала знаменитая балерина Большого театра: после смерти своей первой жены Марии Дмитриевны он женился на Ольге Лепешинской. По воспоминаниям современников, это был счастливый, хотя и недолгий брак. Генерал Штеменко вспоминал тёплое гостеприимство семьи Антоновых. Смерть Алексея Иннокентьевича в июне 1962 года стала для Лепешинской тяжелейшим ударом: от горя она временно потеряла зрение. Она пережила мужа на 46 лет, но радость из её танца, как заметили критики, ушла навсегда, и в 1963-м она завершила балетную карьеру, став преподавателем.
Кроме С.М. Штеменко воспоминания об Алексее Иннокентьевиче Антонове оставила его сестра Людмила Иннокентьевна: «Он никогда ни на кого не повышал голоса. В своих отношениях с окружающими был ровным, прямым, внимательным, чутким. Будучи очень аккуратным, зная цену времени, требовал этого и от других… Его возмущали грубость, недобросовестность, ложь, неуважение к человеческому достоинству».
Фото Гродненского государственного историко-археологического музея (Белоруссия).
Комментариев нет:
Отправить комментарий